В императорской России отсутствовала систематическая политика в области просвещения населения, повышения квалификации или стимулирования экспертно-аналитической деятельности. Большая часть населения (крестьяне) были охвачены широкой сетью религиозного просвещения на уровне церковно-приходских школ, однако, в области светского просвещения такая политика отсутствовала.

В современный (российский период) с распадом социально-экономической и культурно-идеологической систем также утратилась и системность государственной политики в области просвещения, повышения квалификации и др. видах деятельности. Университеты оказались в условиях новой реальности, к которым им было необходимо адаптироваться. Это не означало, однако, что неакадемическая деятельность классических университетов в 1990-е гг. полностью замерла. 

В первой четверти XXI в., несмотря на увеличение финансирования, становление системной политики в области «третьей роли», за исключением обозначения некоторых приоритетов государства, так и не произошло. В отличие, например, от Финляндии в Российской Федерации «третья роль» осталась незакрепленной в законодательстве и не выдвинута в качестве приоритетных задач национального развития. 

В тоже время определенным признанием значимости «третьей роли» в российской высшей школе можно считать создание в 2017 г. по инициативе Российского союза ректоров Московского международного рейтинга «Три миссии университета».